Бесплатная доставка от 3500 руб. по Москве, Санкт-Петербургу и России
Москва с 9:00 до 21:00 по всей России бесплатно

Дети мудрого зверя

 Константин БАННИКОВ

ать НА КАРТЕ МИРА
Откуда произошло название народа «ханты», до конца не ясно. Возможно, от реки Конды (по-другому, Хунтэ, Контэз) или от тюркского слова «хан», «хондихо» («ханские люди»), от финского понятия «кунта» («община») или от венгерского хад («войско»), а может быть, от самоназвания гуннов – «хунну». Каждая из версий имеет право на существование. Но что же значит быть хантом? Жить, как ханты, думать, как они думают, и представлять мир людей, животных и природы так, как они представляют. В основе образа жизни этого таежного народа – культура аборигенных племен Урала и Западной Сибири эпохи неолита, которые существовали обособленно и впервые попали под чужеземное влияние, скорее всего, етыре тысячи лет назад. Во всяком случае, не могли не попасть, поскольку вся Евразия того периода на тысячу лет заколыхалась под копытами всадников. Угры, скифы, саки, сарматы, гунны, тюрки проно-
сились от Байкала до Балатона, сметая друг друга и разбивая сложившиеся культурные метаобщности на более мелкие культуры. Масштаб миграций племен в эпоху Великого переселения народов можно представить, лишь глядя на карту. Где Саяны и где Пиренеи? Где Алтай и где Кавказ? Где Обская губа и где верховья Меконга и Ганга? Именно с такой амплитудой нашествие гуннов разметало по земле еще более древних номадов. «Осколки» их культурной общности, их отличительные признаки, в том числе особый способ конской упряжи, тип оружия всадников, обнаруживаются и в горных ущельях, и в таежных болотах, где сохраняют
свои черты до наших дней. Вот почему ближайшими родственниками басков, народа, проживающего на территории Испании, являются кеты, населяющие берега Енисея, а в культуре хантов присутствуют обычаи и изобразительные сюжеты древних индоевропейцев. Эти сюжеты и в наши дни можно встретить в Индии. Например, сцены терзания хищной птицей копытного животного.  Обычай избегания, согласно которому женщина должна закрывать лицо платком при встрече с определенными атегориями родственников, тоже встречается у разных народов. Путешественники, бывавшие у хантов в середине XX века, описывали такой обряд избегания в нештатной ситуации, который известен широкой публике по фильму «Белое солнце пустыни» (когда товарищ Сухов зашел в гарем, не постучавшись). Когда платка не было под рукой, женщины прикрывались чем придется. Но это экстремальный случай. Платок для хантыйской женщины то же самое, что для москвички – паспорт, а для американки – водительские права. Аналогичными предписаниями: как и в каких ситуациях женщинам надлежит носить платки, – руководствовались и в некоторых районах Индии.

Традиционнаяодежда – четкий маркер этнической идентичности.В повседневной жизни далеко не все взрослые ханты носят национальную одежду. Но детей стараются наряжать подобающим образом не только по праздникам — чтоб росли и знали, кто они.В СТОРОНЕ ОТ ПЕРЕДЕЛА
Черты южной индоиранской культуры всадников сохранились у хантов во многом: распашной халатообразной одежде, низкой кожаной обуви, воинственных ритуальных танцах с мечами и саблями, в культе коня – особом для номадов Евразии, в почитании некоторых духов (божеств). Да и сами их изваяния, что до сих пор встречаются в таежных хантыйских святилищах на берегах сибирских рек, изображаются как будто в остроконечных скифских шлемах. Конечно, существуют и собственные элементы культуры хантов: одежда глухого покроя; полуземлянка, как тип жилища; лодки-долбленки; подбитые камусом (кусками шкуры) лыжи; собачьи нарты и в целом род основных занятий – охота и рыболовство. Все это объясняется природными условиями: как бы ты ни почитал коня, в тайге на нем далеко не уедешь. Формирование хантов как этноса происходило с середины первого тысячелетия до нашей эры и до начала второго тысячелетия нашей эры. За это время возникла и исчезла Римская империя, достигла расцвета и упадка Византия, возникли и распространились все мировые религии, заселились острова Тихого океана, образовались мощные государства в Японии, Африке, Южной Америке, а в сердце Центральной Азии родился тот, кто впоследствии стал Чингисханом. Весь мир кипел, звенел мечами, гудел кузнечными горнами, выковывая оружие для новых войн, и только люди Большой тайги и Большой реки оставались в стороне от передела мира.Их культура жизнеобеспечения мало изменилась за эти тысячелетия – все самое необходимое она нашла в своем начале, еще до того, как луга, залитые водой отступающим на Север ледником, поросли тайгой. Сюда, за ледником, двигались стада «зверей-огромных-как-горы», которые дошли до полярного круга и по причине сложных природно-климатических условий вымерли. А охотники, шедшие за ними, остались. С тех пор они обосновались в здешней тайге и лесотундре, став равноправными обитателями сурового северного мира, не возвышая себя над ним. Именно этим равновесием объясняется многотысячелетняя стабильность этноса, в понимании которого мир представляет собой единый живой организм, где люди, животные и все предметы наделены душой, точнее жизненной силой. И все они состоят в глобальной и тотальной взаимосвязи: в этом мире нет и не может быть бессмысленных случайностей – все подчинено закону Жизни, который предписали верховные боги и поддерживают духи. Последние выбирают из людей шаманов, которые связывают потусторонний мир с реальным, переходя грань миров и измерений посредством транса. Социальные отношения хантов строятся согласно их мифологическим представлениям. Традиционно они делятся на фратрии (группы): фратрию Пор, ведущую свое происхождение от медведя, или фратрию Мось – от зайчихи или гусыни. Генеалогическими предками этих экзогамных фратрий считались лягушка, тетерка, лось, бобр и другие лесные животные. (Экзогамия – обычай, запрещающий брать жен из своего племени, рода, своей социальной группы.) Культ генеалогических и семейных предков-покровителей, а также священных деревьев, в которых живут духи, сохраняется у хантов и сегодня, хотя и не повсеместно. Духов – покровителей родов и хозяев местности ханты представляли в облике животных, их изображения хранили в священных местах, в амбарах, устроенных в лесу или на окраинах селений. Особенным почитанием пользовался медведь – предок фратрии Пор. Культ медведя, сына или даже брата Торума – верховного божества, стал у хантов общенациональным. Клятва на шкуре, голове или лапах медведя имела силу утверждения истины в конечной инстанции.

 

Качественно выделывать медвежью шкуру, особенно с лапами и головой, – целая наука. Раньше, когда медведя убивали в рамках ритуала, шкуру хранили в специальном священном месте. Сегодня она – расхожий товар «черного рынка»Вороны в медвежьей шкуре

Удивительно, но известная всем сказка о девочке, попавшей в медвежью избушку, отобедавшей из миски медведя и даже заснувшей на его постели, – ничто иное, как реплика древнего мифа, объяснявшего славянским и сибирским племенам происхождение людей. Один из вариантов мифа повествует о том, что женщина зачала с медведем и родила на свет медвежонка, которого убил его человеческий брат, родившийся у той женщины, но от отца-человека. И вот, умирая, медведь учит людей, как правильно его хоронить... У хантов медведица забеременела оттого, что съела волшебное растение порих, а потом родила одновременно двух медвежат и человеческую девочку. Однажды она сказала подросшей дочери: «Завтра придут люди и убьют меня, твоего брата и сестру, а тебя заберут с собой. Когда люди будут варить мое мясо, ты, смотри, не ешь, а к ночи приходи к заднему углу дома». Так оно и случилось. В условленном месте девочка встретила дух матери-медведицы, который учил ее три дня и три ночи, как надо поступать с мясом и костями убитых медведей и, в целом, как подобает людям вести себя, понимая, что есть жизнь и что есть смерть. Хранителем законов людей и природы почитали ханты медведя и поэтому устраивали медвежий праздник не только по случаю особо удачной охоты. В давние времена, когда ханты не убивали медведя-предка и не ели его мяса, они устраивали только периодические праздники, на которые приглашались лишь члены фратрии Пор. Их проводили согласно представлениям о цикле обновления природы – каждый год в течение семи лет с последующим семилетним перерывом. Медвежьи празднества, или игры, начинались в канун зимнего солнцестояния и заканчивались в период весеннего равноденствия. Сначала они устраивались четыре ночи подряд, затем в течение января и февраля по одной-две ночи через каждые пять-семь дней перерыва. В начале марта играли семь ночей, и завершались игры перед полнолунием. Праздник проходил в столице фратрии Пор, деревне Вежакоры на Оби. Медведя представляла его шкура, обычно хранившаяся в священном амбаре. В первую часть праздника пели песни о происхождении медведей, мироустройстве, гармонии и порядке в мире. Потом переходили к сказаниям о происхождении людей Пор, об их отношениях с медведями. Далее начинались танцы, изображающие сцены из жизни предков. За первой, эпической частью праздника следовала вторая – священная. Звучали «призывные песни», исполнялись «птичьи танцы». Ханты обращались к своим общим богам, взывали к предкам. Мужчины танцевали с мечами, чтобы разогнать злых духов. Впрочем, и сами исполнители были похожи на фантастических существ – лесных духов: они танцевали одетыми в специальные костюмы лисицы, бобра, петуха, журавля с берестяными и деревянными масками на лицах. Все костюмы и аксессуары праздника почитались как сакральные и в обычное время к ним не прикасались, их хранили в специальном доме – «танцевальной избе». Кульминацией праздника являлась последняя ночь, когда разыгрывались представления с изображением главных духов – Большого Калтащ-экву и Мир Сусне Хума. Их ублажали танцами, изображающими сцены противоборства медведя, предка людей Пор, и журавля, прародителя фратрии Мось. Медведю, журавлю и всем присутствующим символически угрожали комары, на них нападал филин, клевал ворон, кусала огненная лисица, которая еще и грозила пожаром. Танец огненной лисицы – это ритуал очищения от скверны. Танцор и сегодня облачается в зимнюю одежду, к которой привязывается хвост из соломы. В разгаре танца хвост поджигается, лиса вращается волчком, очищая огнем помещение и всех присутствующих. Скверна у хантов – это осадок от неправильных поступков, он накапливается у каждого в процессе жизнедеятельности. Не все течет так гладко, как хотелось бы, и скверна, словно пыль, выпадает осадками небытия. В общем, ханты, подобно физикам-теоретикам, считают, что никакого мусора в этом мире нет, что мусор – это лишь «вещество не на своем месте». Отсюда задача ритуалов, инсценирующих сюжеты космогонических мифов, – вернуться к изначальному порядку и вернуть скверну на ее законное место – в небытие. И наконец, заключительный эпизод празднеств представлял собой явление семи лесных духов мэнквов за искупительной жертвой. Видимо, в прошлом в жертву приносили двух членов рода – мужчину и женщину, но со временем их заменили на кукол. Так, искупительная жертва мэнквам стала приноситься в формате «кукольного театра»: деревянные куклы обижали медведя, дрались с духами, то есть вели себя недостойно, поэтому в финале их уносили в тайное святилище и сжигали. Когда со временем запреты ослабли, представители фратрии Пор позволяли присутствовать на тотемных праздниках представителям других родов, а позже и вовсе иноплеменникам. В результате суть праздника несколько изменилась: зверя стали убивать с целью его магического возрождения, а его мясо стали есть в качестве символического извинения. Когда тушу убитого медведя привозили в селение, устраивали обряд очищения, но уже не огнем, а водой: летом все обливались, зимой – обсыпали друг друга снегом. А дом охотника, убившего медведя, готовился к празднику. Шкуру с головой и лапами укладывали в переднем углу на столе в жертвенной позе (когда голова положена на вытянутые передние лапы). Если это была медведица, ее голову покрывали Моторизированные телеги летом и снегоходы «Буран» зимой существенно облегчают жизнь и в то же время осложняют ее, приводя в зависимость от вечно недостающих запчастейплатком, на глаза клали кружки из бересты или монеты, лапы украшали браслетами, кольцами, ленточками. Перед головой ставили угощения, фигурки оленей, слепленные из теста. Шкуру окуривали дымящейся чагой. Все гости праздника кланялись медведю, целовали его лапу (женщины – через платок), затем пели хвалебные песни, славя медведя, его жизнь в лесу и драматически повествуя о том, как они его добывали. Важной частью ритуала были так называемые «обряды отречения». Охотники обращались к медведю и убеждали его в том, что это не они виноваты в его смерти, а, к примеру, вот это «ружье», из которого его подстрелили. Песни, танцы, инсценировки имели как сакральное, так и социальное значение. Все роли, в том числе и женские, исполнялись мужчинами, потому что женщинам предписывалось избегание медведя; они танцевали, закрыв от медведя лица и руки большими платками. Некоторые интермедии носили воспитательно-назидательный характер, высмеивая трусов, лентяев, нерях, причем часто исполнители адресовали насмешки кому-то конкретно. Но никто не обижался. Праздник есть праздник. Сами исполнители, которые, конечно, были всем известны, воспринимались как условно анонимные, выступая не от собственного лица, но со стороны «порядка вообще». Когда же они снимали за кулисами маски и возвращались «в зал», хозяин нарочито строго спрашивал их: «Здесь люди веселятся. Где вы были весь вечер?» На что те должны ответить: «Нам совершенно не известно: мы все время крепко спали». Кульминация действа – представление с тряпичными куклами, укрепленными на ногах лежащего на спине «кукловода», либо с деревянными фигурами, которыми манипулирует музыкант, играющий на сангультапе – пятиструнном музыкальном инструменте. Мясо медведя ели лишь в последнюю ночь праздника. Его варили только мужчины в особом месте в специальных котлах. Мяса нельзя было касаться ничем металлическим, поэтому ели руками или деревянными палочками. Нельзя нарушать и цельность костей медведя, поэтому их разъединяли по суставам. Мужчины ели мясо от передней части туши, женщины от задней. Голова, лапы и сердце – особые части. Их мужчины уносили в лес после праздника, там отдельно от женщин варили и ели, укрепляя тем самым мужское начало. В целом ритуальное поедание медведя, вкушение плоти своего бога-первопредка имеет у хантов примерно такое же значение, как причастие у христиан. У последних плоть и кровь символически превращаются в хлеб и вино, а хантам в процессе трапезы надлежало самим преобразиться, чтобы отвести от себя вину. Они мазали лица сажей с котла и во время пира каркали по-вороньи, восклицая: «Вороны пришли, вороны едят». По окончании трапезы все очищались, обливаясь водой, проводя руками над огнем, постукивая по зубам лезвиями своих ножей. Потом человек с горящим факелом обходил углы дома и кричал по-птичьи, прогоняя злых духов. Гас свет, все делали вид, что засыпают, а в темноте раздавался голос: «К верхнему духу поднимается». Наутро кости медведя хоронили в лесу или озере, череп вешали на высокий пень или хранили завернутым в платок в священном сундуке. Так священный зверь, подобно древнеегипетскому Осирису, постоянно умирал и воскресал, воплощая тем самым вечность своего народа.

 

Современные информационные технологии могут помочь традиционным культурам в постиндустриальном обществе. Если, конечно, их не уничтожит сырьевая экспансия.ИЗ ИМПЕРИИ В ПОСТИСТОРИЮ

История взаимоотношений таежного народа с государством, как с огромным и сильным образованием, началась, конечно же, с прихода к ним русских соседей, которые стали учить хантов письменности: то кириллице, то латинице, то снова кириллице. А в 1702 году указом Петра Великого к хантам, точнее на Тобольскую кафедру, был отправлен известный деятель духовного просвещения того времени Филофей Лещинский. Ему под страхом смерти предписывалось привести в христианскую веру «всех остяков и вогуличей от мала до велика, сжечь их кумирни и кумирницы и на месте том построить церкви и часовни». Миссия Лещинского продолжалась 25 лет, после чего ее признали ошибкой. Указ отменили и велели крестить только добровольно, сменив кнут на пряник: новообращенные христиане на год освобождались от уплаты ясака. Но за это время миссионеры успели воздвигнуть здесь 37 церквей, множество часовен, насильно окрестив при этом 40 тысяч человек и тем самым уронив в глазах аборигенов ценность собственной духовной культуры. Что же касается самих хантов, окрещенных скопом, то они продолжали жить своей жизнью и, в общем-то, выжили, правда, с большими потерями, в коллизиях XX века. Их, существующих по правилам своей таежной философии, еще успели застать наши современники, в том числе и известный этнограф Зоя Соколова, которая годами, из экспедиции в экспедицию, по крупицам собирала сокровенные знания хантов и еще встречала мужчин с такими же прическами, как у древних скифов. Что будет с хантами в индустриальном XXI веке, сказать трудно. Переживут ли они его как-то иначе, нежели увековеченными в трудах ученых?.. Современная промышленная экспансия – не проповеди Филофея Лещинского.